Ширинай Досова

Какая ты молодчина, наша дорогая сестра! Низкий поклон. Ты просила не для себя. Сердце твоё щемило не о себе. Радела о доме Божием. Это твой добрый плод пред престолом Христа…

Ширинай родилась в Южном Казахстане в 1957 году, в мусульманской семье, но уже 45 лет живёт в Москве. По профессии бухгалтер-экономист. Уверовала в Иисуса Христа благодаря человеку, который был осуждён за веру и провёл в заключении 12 лет. Трудится в миссии «Свет на Востоке» с 1987 года. Преподаёт в институте по индуктивному изучению Библии с 2000 года. Автор книги «Моя вечная весна», которая переведена на семь языков. Статьи и рассказы этого автора печатаются также в журнале «Вера и Жизнь» и в «Международной Христианской Газете». С непосредственым участием Ширинай Досовой было образовано три церкви: в Москве (1991), в Узбекистане (1999) и в Казахстане (2005).

Валентина Пивоварова

«Блажен, кому помощник Бог Иаковлев, у кого надежда на Господа Бога его» (Пс.145:5).

Норильск – самый северный город мира с населением 180 тысяч человек. Город суровый. Его строительство началось в 1935 году заключёнными Норильлага – Норильского исправительно-трудового лагеря. Десятки тысяч людей были высланы сюда во время сталинских репрессий для строительства горно-металлургического комбината по добыче цветных металлов, в основном меди и никеля. Заключенные сами себе возводили бараки, ограждая их колючей проволокой. Среди них было немало известных людей, таких как писатель Лев Гумилев, народный артист Георгий Жженов и даже открывший Норильское месторождение Николай Урванцев. В 1953 году посёлок Норильск получил статус города, из 77 тысяч которого 68 тысяч были заключёнными. Город стоит на костях мучеников, и его горькая история написана не чернилами, а кровью.

Я мял в ладонях, полных страха,
Седые потные виски,
Моя соленая рубаха
Легко ломалась на куски.
Я ел, как зверь, рыча над пищей.
Казался чудом из чудес
Листок простой бумаги писчей,
С небес слетевший в темный лес.
Я пил, как зверь, лакая воду,
Мочил отросшие усы.
Я жил не месяцем, не годом,
Я жить решался на часы.
(В.Шаламов)

Известно, что во всех лагерях было немало верующих. С них, видимо, и началась первая христианская община в Норильске. Улица Нансена, дом 105. Сегодня здесь церковь Евангельских Христиан-Баптистов. А в 1950–60-e годы тут находился морг, рядом с ним – кладбище, а при нём сторожка.
Старое кладбище законсервировали, захоронения прекратились, и морг перевели в новое место. А куда же девать сторожку? Вот в чём вопрос. Крепко задумалась администрация города. Кому бы её передать, чтобы добру не пропадать? А то, как бомжи там поселятся, то пиши: пропало. Не ровён час, спалят в угаре. От греха подальше нужно бы её в хорошие руки пристроить. Но кто ж согласится в таком месте селиться? Народ у нас суеверный. Боязливый. В чудища всякие верит да в скелеты, что по ночам с косами по кладбищам «ходють».
Думали себе, думали и… А-а-а! Вспомнили! Баптисты уже давным-давно помещение для церкви просили. Нехай берут эту ненужную сторожку! Ну и что из того, что она при кладбище? Они же боговерующие, чего им? Да и куда они денутся-то, другого выбора у них всё одно нету. Согласятся!
Слуги народа дело своё «ведають». Так и случилось. И церковь официально зарегистрировали в кладбищенской сторожке. Она была маленькой для общины и вся в окружении могил, но верующие приняли этот маленький домик с большой радостью: наконец-то у них появился свой угол. Теперь их не будут таскать по кутузкам за несанкционированные собрания. Людей в сторожке набивалось до двадцати пяти человек. Читали Слово Божие, молились, общались, радовались, помогали друг другу и окружающим… Жила община.
На Норильском горно -металургическим комбинате, гремевшем славою на всю страну, держался весь город. Открывались детсады, школы, больницы, развивалась инфраструктура. Он – словно матка в пчелином улье: жизнь бурлила вокруг него.
Скажем пару слов и о директоре комбината. Анатолий Васильевич Филатов – здоровый плечистый мужик, высокий и очень энергичный. «Глыба» – первое слово, которое приходит на ум при встрече с ним. Он прошёл путь от простого рабочего до генерального директора концерна и РАО «Норильский никель». Член Совета Федерации первого созыва и Герой Социалистического Труда. Многое сделал этот человек, чтобы город не только расширялся, но и процветал. Рабочие Норильска до сих пор произносят с гордостью: «Я работал при Филатове. Такие люди, как он, рождаются редко». Он не боялся брать на себя ответственность за сложные решения, которые нужно было принимать в условиях Крайнего Севера.
На дворе 1990 год. Перестройка. Время, когда казалось, что земля уходит из-под ног: кругом всё разваливалось. Тотальный дефицит. Очереди за самым необходимым. Стал наш молитвенный домик-сторожка «на одну ножку прихрамывать». Бедро заныло. Перекосился. А потом еще и голова начала «кружиться» – крыша подтекать. Старость – она такая: то одно болит, то другое. Да, что тут гуторить, коль стоит сторожка со времен царя Гороха. Не сторожка, а, поди, старушка уже. Ох, и наплакались же её «очи», каждый день глядя на горы убиенных и невинно замученных.
Домик серьезно «заболел», и «бинтовать» его уже не имело смысла. Другие «снадобья» нужны. Да где же их взять? Возможностей никаких, и средств тоже. Зато есть вера и надежда на Бога. Стали обитатели маленького домика о «болящем» молиться, чтобы «исцелился». Писание так учит: просите и получите. И Бог услышал.
Дальнейшее повествование о сторожке из разряда чудес. И вот почему. Известно, как непросто протестантам получить землю для строительства церкви. А уж если речь идёт о готовом здании, да еще чтобы получить его в дар – забудьте об этом навсегда! Не мечтайте и не фантазируйте. Это как в космосе на Юпитере высадиться и побродить по нему. Тем удивительнее нижеописанный факт. Вот что произошло.
Была в церкви-сторожке изумительная женщина – Валентина Валентиновна Пивоварова. Богобоязненная, добрая и умная, лет 60-ти. Не из робких. Такая, что и в горящую избу войдёт. Тяжело ей было смотреть на «мучения» домика, переживала очень. Что делать? Кому «идтить жалиться-то»?
В одно прекрасное утро, помолившись Богу, собралась Валентина с духом и решительно вышла из дома, зная наверняка, что собирается делать. Куда пошла? К самому директору металлургического комбината! Для понимания масштаба его должности, скажем на всякий случай, что кандидатуру Филатова на руководство комбинатом утверждал президент страны.
Пришла наша Валя в приёмную директора в надежде, что, может, ей посчастливится как-нибудь записаться к нему на приём. Но на её просьбу волевая и деловая секретарша Света категорично покачала головой, сказала, как отрезала, своё грозное «нет». Тут, в аккурат, в дверях появился сам директор. Взглянув на необычного посетителя (так ему показалось), он удивленно спросил Валентину:
– Вы к кому?
– К Вам, Анатолий Васильевич.
– Заходите, – и пропустил её в кабинет.
Светлана ошеломлённо посмотрела на своего шефа. График генерального директора расписан по минутам, и зайти к нему просто с улицы, как Валентина, было никак нельзя. Но «всё возможно верующему», и вот уже Валя сидит в кресле у босса.
Разговор с директоромбыл коротким.
Он:
– Слушаю Вас.
– Анатолий Васильевич, Вы много хорошего сделали для города. Спасибо Вам за школу и больницу. И Дом культуры построили. Говорят, просторный. Но мы в него не ходим.
– Это отчего же?
– Да, мы… знаете… это… Не пляшем.
– И что из того?
– Мы в другой дом ходим, Анатолий Васильевич. А он старенький и совсем маленький, не умещаемся мы в нём. Что нам делать? Не поможете чуть расширить и починить?
– Какой дом?
– Дом молитвы Господа нашего Иисуса Христа.
– Это что еще за вера такая?
– Наша вера… ну… ну… мы не пьем, не курим и не воруем. Наша вера нам такого не позволяет.
– Серьёзно? О-о-очень интересно. Мне такая вера нравится. Алкаши на комбинате замучили: пьянство да прогулы.
Тут директор на минутку задумался. Потом начал пальцами по столу барабанить и приговаривать: «Так-так-так… Говорите: не пьем, не воруем… А ну-ка, Света, – крикнул он своей секретарше, – пригласи ко мне прораба!».
Пришел прораб.
Директор ему:
– Слушай, Михалыч, сходи-ка, посмотри, что это за дом, где не пьют и не воруют. Что можно с ним сделать?
Тот пошёл, поглядел, повздыхал, вернулся и доложил директору:
– Да какой же это дом, Анатоль Васильч? Избушка на курьих ножках. Воронья слободка. Кладовка какая-то. Не стоит и мараться.
Директор опять задумался и снова забарабанил пальцами по столу: «Так-так-так, не пьём и не воруем, значит так… надо же… не пьём и не во-ру-ем». Последнее слово он произнёс почему-то по слогам. Тут глаз его озорно загорелся, и говорит он своему прорабу, да так решительно:
– А знаешь что, Михалыч, давай-ка, ломай его к ядрёной фене! И все дела. Строй новый! Всё необходимое получишь. Я распоряжусь. Строй хорошо. Там не пьют и не воруют.
И пошла большая стройка. Длилась она больше года. Наконец, роскошный двухэтажный дом был готов. КрасавЕц! На втором этаже комната пастора и помещения для воскресной школы, а на первом – просторный зал с высоченными потолками и большой раздевалкой. Начиная с фундамента и кончая внутренней отделкой здания – всё было сделано бесплатно. Мебель, лавки и даже кафедру привезли и поставили в дар. Под ключ: заходи и живи! Не чудо ли? Освящение дома состоялось на Пасху 1991 года.
Церковь засияла. Из красного жжённого кирпича. Большая, новенькая, светлая – не налюбуешься. Мадонна Рафаэля! И сразу стала она расти. Сегодня в ней более двухсот человек. Все с того самого комбината. Хотя люди эти разных профессий, но вся жизнь там связана с комбинатом. Весь город – комбинат.
И ещё сюрприз: «заболевший» домик всё же не снесли. Плакал уж очень. А как отбивался! Голосил во всю ивановскую: «Оставьте меня! Я пригожусь! Я Вам пригожусь, вот увидите!». Расчувствовались, да и пожалели. Подремонтировали и соединили его коридором с новым зданием. Теперь у домика есть сильное «плечо»: попробуй только обидеть его. Как же он ликовал! Херувимчик! В нём крохотная кухонька и комната метров двадцать для молитв. «Мал золотник, да дорог», – часто слышит о себе радостный воскрешённый домик.
Убогая кладбищенская сторожка и её кроткое народонаселение получили щедрое вознаграждение с небес. Бог «смиренным даёт благодать».
Большая благодарность директору Анатолию Васильевичу. Прожил он восемьдесят лет, в 2015 ушел в вечность. Наверное, этот человек много ещё чего сделал хорошего. Про другое не знаю, но за это доброе дело он получит заслуженную похвалу. «И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».
Валентина Пивоварова прожила более восьмидесяти лет, и тоже уже в вечности. Спасибо Тебе, Господи, за неё. В интервью, которое давал Филатов «Вестям Норильска», на вопрос, почему он решил построить церковь баптистам, директор сказал о Пивоваровой: «Это все она… она меня доконала».
Какая ты молодчина, наша дорогая сестра! Низкий поклон. Ты просила не для себя. Сердце твоё щемило не о себе. Радела о доме Божием. Это твой добрый плод пред престолом Христа. Церковь, о которой ты так усердно хлопотала, стоит уже 30 лет, и будет стоять еще долго. Многие души нашли здесь Божий мир, радость и утешение. Она, «как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные».
Придут ещё новые люди и новые поколения. Одних из нас знать уже не будут, других – забудут, но тебя, дорогая Валентина, будут помнить всегда, пока будет стоять этот чудесный Божий дом, а, опираясь на него, наш счастливый маленький домик.
«И дом, который я строю, велик, потому что велик Бог наш, выше всех богов».

Богомол

Как легко обидеть человека!
Взял и бросил фразу злее перца.
А потом порой не хватит века,
Чтоб вернуть обиженное сердце!
(Э. Асадов)

«Да направится молитва моя, как фимиам, пред лице Твое». (Пс.140:2)

Гена-баптист работал младшим научным сотрудником в научно-исследовательском институте (НИИ). Был он глубоко верующим человеком. В советское время таких не больно жаловали: придирались, стращали, отчисляли из институтов, увольняли с работы – всякое было. Но Гена продолжал верить, посещал все службы в доме молитвы и ни за какие коврижки не соглашался работать в воскресение, ибо «шесть дней работай, а седьмой послужи Господу Богу твоему».
Работником он был очень хорошим, но за бескомпромиссность и «не нашу веру» директор института недолюбливал его и обзывал «богомолом». На совещаниях ученого совета, в присутствии большого числа сотрудников, директор подчеркнуто громко, с нескрываемым ехидством обращался к Гене: «А что на это скажет наш богомол?». Начальник никогда не упускал случая поёрничать над Геной и его верой. Мнил себя царьком: всё-то ему дозволено, пуп земли. «Ничто так не выдает человека, как то, над чем он смеется». (Гете).
К рабу Божьему худое не пристанет. Гена был смиренным человеком, а «опущенную голову шашка не берет». Это помогало ему мужественно переносить испытания.

Если хочешь жить легко
И быть к небу близко,
Держи сердце высоко,
А голову низко.
(Ф. Глинка)

Будучи зрелым христианином, Геннадий понимал, откуда ветер дует. Злорадство от сатаны, и направлено не на него, а на Христа. «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир». Гена привык к насмешкам и уже почти не обращал на них внимания. «Что тебе до того? Ты иди за Мною». Библия учит не на каждое слово обращать внимание. Собака лает, а караван идет.
Есть такая притча про льва, как к нему пришла собака и вызвала его на бой. Но лев не стал реагировать на её предложение. Собака обиделась и сказала: «Если ты не будешь со мной драться, я пойду и расскажу своим друзьям, что лев меня боится». Лев, лениво позёвывая, ответил ей: «Пусть меня лучше осудят за трусость собаки, чем будут презирать львы за то, что я сражался с собакой». Как глубокая вода – не мутится, так Божий человек смиренно принимает всё и понапрасну не беспокоится.
Институт, в котором работал наш герой, занимался научными разработками для различных производств, в том числе и для шахт. Дело, о котором пойдет речь, касалось внедрения пластинчатого изгибающегося конвейера – горной машины для подъема полезных ископаемых на поверхность. Научный отдел института спроектировал конвейер, а машино-строительный завод города Анжеро-Судженска, что в Кемеровской области, изготовил его.
Вот, наконец, огромная машина готова к эксплуатации. Но прежде она должна пройти технические испытания. О запуске рапортовали высшему руководству в Москву. Тогда про любой «чих» обязаны были докладывать в министерство. А уж тем более, если это касалось новых машин для производств. Таких различных министерств у нас было «пруд пруди», и народ, памятуя о них, по сию пору эти заведения не шибко любит. В своё время они наводили леденящий душу ужас. Как правило, там сидели чинуши, которым ничего не стоило одним росчерком пера, запросто, как Чапаеву шашкой, снимать с плеч головы. За ничтожные промахи приходилось платить инфарктами, стрессами и увольнением. Хорошо, если еще не отправят в места не столь отдаленные.
Наконец, новоиспеченный агрегат спустили в шахту. Его окружили вдохновлённые сотрудники института во главе с ликующим директором. Сейчас успешно пройдут испытания, и – на праздник! Без этого никак. «Обмывать» событие горячительным – дело святое. («Если бы Вера Мухина «Рабочему и Колхознице» дала в руки по гранёному стакану, художественная композиция стала бы завершённой»).*
Наступил торжественный момент. Один, два, три! Пуск… Машина загудела, и уголь по змеевику стал проворно подниматься на поверхность. Присутствовавших охватила радость, ну и, конечно, гордость за институт и свой проект. Однако, счастье длилось недолго. Неожиданно конвейер стал накаляться и перегреваться. Его нужно было немедленно выключить, чтобы он не взорвался и не разнес в щепки всю эту артель вместе с людьми.
Ликование сменилась растерянностью и недоумением. Забегали все, больше всех директор. Он носился, сломя голову. Как же теперь он будет рапортовать в министерство? Пришлось доложить всё, как есть. Ну и, понятное дело, его вызвали с объяснениями на «ковер» к министру. Ехать нужно было через неделю. Директор не сомневался, что там ему покажут кузькину мать и где раки зимуют. Оттого ходил понурый, как мокрая курица. Свет не мил. Как решить проблему, причина которой не известна? Как в сказке про Марью-царевну: «Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю, что». Сотрудники искали ошибку в проектировании, но в чертежах все было в порядке, и конвейер должен был круглосуточно работать. Однако, при каждом включении, он упрямо продолжал накаляться.
Все начальники отделов получили приказ директора бросить все прочие дела и искать «зарытую собаку» – причину перегрева. В шахту отправляли разных специалистов. Но агрегат только злобно хихикал над ними и стоял на своём.
Наконец, отправили «богомола». Включив конвейер, Гена обратился к Богу: «Господи, ты открывал будущее Даниилу. А мне всего-то надо маленькую закавыку в этой железяке найти. Ты всё знаешь, открой и мне, Господи!». Вдруг лампочка на шахтерской каске у Гены осветила заблестевшие, как серебро, кусочки угля. Что это за странный блеск и откуда он? Геннадия осенило: это же масло! Оно вытекает. Значит, где-то есть трещина. Он стал искать ее. И нашел! Это был заводской брак, допущенный при литье конвейера. Маленькая незаметная трещина стала причиной остановки огромной машины: масло просачивалось через щель и, оставшись в малом количестве, начинало кипеть и перегревать агрегат. Увидеть черные капельки масла на черном угле, который тут же, перемешиваясь, поднимался на гора – сверх вероятного!
Библейский Даниил предстал пред царем Навуходоносором: «Вот сон! Скажем пред царем и значение его». Геннадий вошел в кабинет директора и радостно объявил: «Вот где была зарыта собака! Есть разгадка! Богу слава!». Агрегат быстро починили, он удачно прошёл экзамен и был утверждён для серийного производства.
Окрыленный директор помчался в Москву. Вместо выговора он получил благодарность и даже премию. Секретарша министра, прознавшая о проблеме с конвейером, заговорщицки спросила директора: «И кто же будет Ваш спаситель?». Тот восхищенно ответил: «Не поверите… мой богомол!».
Жизнь умеет преподносить нам сюрпризы и расставлять всё на свои места. Библейский царь Саул искал смерти пастушку Давиду с такой одержимостью, что аж с целой армией гонялся за ним. В ответ благородный Давид несколько раз спасал ему жизнь: «Да не попустит Господь поднять руку мою на помазанника Господня».
Директор института в грош не ставил Геннадия, а тот спас ему карьеру. Прилетев из Москвы, босс первым делом извинился перед Геной. «Орел мух не ловит», и Гена поспешил успокоить его:
– Что Вы, что Вы… Я Вам очень даже благодарен. Вы и представить себе не можете, как Вы ежедневно помогали мне переживать благотворную силу молитвы. Спасибо. А Богу слава.
Кто-то красиво заметил, что прощение – есть аромат, который дарит цветок, когда его топчут.

Страницу и огонь, зерно и жернова,
Секиры острие и усеченный волос –
Бог сохраняет все, особенно – слова
Прощенья и любви, как собственный свой голос.
(И. Бродский)

Уничиженный Гена стал героем института. Все сотрудники горячо жали ему руку, обнимали и благодарили. «Смиренных возвышает Господь». Когда на банкете «обмывали» агрегат, сослуживец-еврей, подняв тост, сказал: «Не зря Геннадия «богомолом» прозвали. Вот Гена молился Богу, Он ему и помог, а заодно и всем нам. Делайте вывод, товарищи!».
Порой самые незначительные люди, вещи, или события могут стать ключевыми. К примеру, дверь, которую мы открываем и закрываем по многу раз на день, висит на невидимых небольших петлях, но не будь их, и дверь станет непригодной. Или грузовик «КАМАЗ» весит около шести тонн, а заводится от небольшого стартера. Без этой штуковины машина станет грудой металлолома.
Так и неприметный «богомол» Гена стал незаменимым человеком в истории с конвейером. «Если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста».
Этот мир со своим мнимым могуществом, важными министрами и директорами еще не провалился в тар-тартары только потому, что есть на свете Бог и смиренные Его дети – «богомолы Гены», молитвами которых осоляется наша земля.
«Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное, и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом».

Гашиш

«Лишь добро одно бессмертно,
Зло подолгу не живет!»
(Ш. Руставели)

Протестантских церквей, владеющих собственными помещениями, в Москве кот наплакал. Раз-два и обчёлся. Церковь, о которой пойдёт речь, была одной из таких счастливиц, она имела своё помещение в шаговой доступности от метро, что для столицы «лепота» и благодать.
Место для церкви выбивал (другого слова не подберу) Божий человек – Алексей Михайлович Бычков и его замечательная жена Зоя Васильевна. Алексей Михайлович был генеральным секретарем Всесоюзного совета евангельских христиан – баптистов. Сколько ему пришлось обивать пороги бесконечных кабинетов у всяких начальников, чтобы получить разрешение для строительства церкви, одному Богу известно. Он умер в 86 лет, на мой день рождения – 12 июля, видимо, чтобы я помнила, пока живу, о его щедром подарке: он приехал к нам в церковь и благословил меня на служение. Это было сразу после Евангелизации Билли Грэма, в которой я принимала участие и свидетельствовала о своей вере во Христа – в октябре 1992 года. Спасибо Вам, дорогой Алексей Михайлович, за доверие и шанс.
Наконец, разрешительные бумаги, потом и кровью добытые, были получены. За одобрением префект, то бишь глава управы района, обращался даже к самому патриарху Алексию II. Алексей Михайлович встречался с патриархом во всяких светских организациях, типа СФМ (Советский Фонд Мира) и других. Безбожная Советская власть, раздирающая верующих как коршун – в клочья, – способствовала некоему единству конфессий: они не чернили друг друга, сопереживали и держались вместе, чтобы как-то выжить. Патриарх очень уважал Алексея Михайловича. Дружба сделала своё большое и доброе дело. Добро бессмертно. Спасибо Богу.
Началась стройка. Церковь получилась замечательной, на её куполе водрузили большой крест. Стояла красавица у дороги, на виду, простирая свои объятия всем «труждающимся и обременённым». Недалеко от неё находился православный храм, выходя из которого молящиеся, следуя мимо баптисткой церкви, зачем-то недоброжелательно шипели. Когда Советской власти пришёл капут, то некоторым, выгодно пристроившимся под крылом новых властных покровителей, страсть как захотелось шипеть на маленьких. Но баптисты не обижались и благословляли их. Те шипят, а эти благословляют, и так «снова-здорово» почти каждый день. Вскоре зачинщикам это дело поднадоело, а может кротость «сектантов» сделала своё дело, в общем, шипение прекратилось. Зло подолгу не живёт!
Теперь про гашиш. Дело было 20 лет назад. К этой баптисткой церкви примыкал небольшой клочок земли. Забор вокруг решили не ставить, чтобы в храм можно было зайти с любой стороны. На этом клочке посадили цветочки. Красота. Глаз не нарадуется. Благодать, да и только.
Наступило лето. Жара. Народ разъехался по дачам. Пастор уехал в отпуск. Ну, в общем, трава на участке вовсю разрослась. Через месяц пастор пришёл в церковь, а к нему дьякон с вопросом:
– Брат Сергей, у нас там какая-то трава непонятная растёт, первый раз такую вижу, что с ней делать: вырывать или это цветы какие?
Пастор пошёл, глянул и обомлел, схватившись за голову: это была конопля. Самая настоящая конопля, из которой делают наркотический дурман – гашиш. Растёт она стремительно, за три недели до метра может вымахать. Выращивание и хранение конопли запрещено законом, за несколько травинок, а растёт она буйно и скученно, можно запросто схлопотать до восьми лет лишения свободы. Сергей знал эту траву, потому что в Советское время служил в армии в Таджикистане, там её по сию пору пруд пруди. Но та конопля, в далёком Таджикистане, в аулах да горах растёт – подальше от глаз, а эта– почти в центре столицы-матушки, да у всех на виду. Mamma mia! Ни минуты не медля, служители выкорчевали её с корнем подчистую и сожгли от греха подальше.
Рано утром следующего дня в церковь набежала полиция, сотрудники наркоотдела, телевизионщики с аппаратурой и всякие журналисты с микрофонами, чтобы сделать прямой репортаж, как сектанты-баптисты в церкви марихуану выращивают. Вот оказывается, зачем молодёжь к ним валит! Сенсация! Покажем истинное лицо этих баптистов!
Помните лживый советский фильм «Тучи над Борском», ставший рупором хрущёвской антирелигиозной компании, нацеленной на борьбу с протестантскими конфессиями? Вторая серия вышла бы весьма громкой. Кстати, в том фильме играл известный режиссёр и актёр Никита Михалков, до сих пор не покаявшийся за своё участие в высмеивающем и порочащем верующих людей, фильме. А скольких это бессовестное кино отвратило от церкви и Бога?
Полицейские бегали вокруг церкви туда-сюда, каждый цветочный кустик вручную перебрали, но так ничего и не нашли. Круглый ноль. Ничегошеньки. Сенсации не случилось, и службы в недоумении разъехались.
Интересно, по чьей наводке они примчались? Только вчера вечером вырвали траву, а наутро все уже были начеку, тут как тут. Дёргали коноплю двое: пастор и дьякон, оба вместе её и жгли. Других свидетелей не было.
А произошло вот что: трое молодых людей, накануне ночью, находясь в наркотическом кайфе, попали в поле зрения полицейских, те привели их в кутузку и устроили жёсткий допрос:
– Что курили?
– Гашиш.
– Где взяли?
– В церкви.
– Какой?
– Вон в той.
И указали адрес.
– Кто продал и за сколько?
– Никто не продавал, она там во дворе растёт.
– Много?
– Так… нормально.
– Выкладывайте, как было дело
– Ну как, как… Нарвали, посушили, накрутили, нюхнули и оказались у вас.
– Давно рвёте?
– Да пару раз только. Честно, начальник. Отпустите нас, пожалуйста, больше не будем. Честно-пречестно.
В милиции этой новости, кажется, обрадовались, особенно, причастности церкви к марихуане. Запахло жареным, классный репортаж утром получится! «Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера» (Свадьба в Малиновке). Но Бог не допустил ЧП. Последствия могли быть самыми непредсказуемыми. Не чудо ли? Слава Богу!

Люблю, Предвечный Бог,
Я Церковь – Твой алмаз;
Ты, как зрачок лучистых глаз,
Хранишь её порог.
(Христианский гимн)

Пару слов о Москве и конопле: фонтан «Дружба народов» – один из символов не только ВДНХ (Выставки Достижений Народного Хозяйства), но и Москвы. Он был создан в 1954 году и известен каждому жителю страны. В центре фонтана находится гигантский сноп, высотой 7,4 метра из пшеницы, подсолнухов и…конопли. Вокруг снопа 16 позолоченных девушек, символизирующих советские республики.
В СССР конопля была одной из основных сельскохозяйственных культур. Делалось из неё многое – бумага, ткань, веревки и всякое разное. Потом посевы резко снизились. Для сравнения: в советские годы выращивали один миллион гектар конопли, а позже не более 4,5 тысяч. Другие названия конопли: каннабис, марихуана, гашиш.
Запрет марихуаны был принят на международном уровне конвенцией ООН ещё в 1961 году, по которой конопля, её производные, а также экстракты и настойки из неё были включены в «Список 1» перечня наркотических средств. В последнее время в некоторых странах Европы и Америки легализовали марихуану в лечебных целях, её выписывают для облегчения сильных болей.
Вернёмся к нашей церкви и конопле. Кто мог посеять траву-
заразу? Может, те самые пацаны? Наркоманы умудряются выращивать её даже у себя на балконе в цветочных горшках. А может, «шипящие»? Вряд ли. Скорее всего, коммунальщики завезли её с грунтом, такое было замечено в тот год в других местах и городах. Теперь уже никто не узнает…
Враг посеял. «Когда же люди спали, пришёл враг и посеял между пшеницею плевелы и ушёл». Тьма желает заглушить свет.
Достоевский писал: «Здесь дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей». Дьявол не с Богом борется, потому что в этой борьбе он обречён на поражение, он борется с нами. Если мы выберем Победителя, а не побежденного, то наше сердце может превратится из поля битвы в эдемский сад.
Помоги, Господи, многим зависимым от наркомании молодым людям одержать победу на поле битвы, уверовать в Тебя и получить свободу.

А под окнами ложится белый-белый снег,
И по снегу белому идёт Господь.
И когда б ни вышел ты на свой порог
(Уходя отсюда, оставаясь здесь),
Он идёт по снегу, неустанный Бог,
Чтобы ты увидел, что дорога есть.
(Е. Касьян)
Спасибо, Отче, за Твою охрану церкви. Ты не позволил оклеветать и опорочить её, ибо она есть «Церковь Бога живого, столп и утверждение истины».
«Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее».

Самолет с липовым крылом

«Ладно, ладно, детки, дайте только срок,
Будет вам и белка, будет и свисток»
(А.Плещеев)

Восьмое марта
Будет вам про самолет, будет и про липу. Но вначале про Международный женский день 8 марта. Его празднуют во всех республиках СНГ по старинке – торжественно, как в советское время. В России этот день выходной, а это значит: «Гуляй, Вася!». В цветочных ларьках вовсю скупаются букеты. По свидетельству продавцов за три дня цветов продаётся примерно столько же, сколько за год. В воздухе царит атмосфера праздника.
Но такая картина в основном в городах, в сёлах же и деревнях цветы женщинам дарить не особо принято. Вроде, это как безделье.
Да и стыдно мужику цветы в руках нести, и неудобно как-то, не в своей тарелке. Вот с бутылкой в руке – это совсем другое дело! А с «цветками» этими по деревне шагать – курам на смех. Растут они в каждом дворе, подумаешь, подарок! И зачем деревенской бабе цветы?

Столетье промчалось. И снова,
Как в тот незапамятный год –
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдёт.
Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд…
Но кони – всё скачут и скачут.
А избы – горят и горят.
(Н. Коржавин)
Мой отец – таджик по национальности, цветов маме тоже не дарил – не принято, но в праздники вручал ей что-нибудь по хозяйству – вёдра, вилы, веники, чайники, баки и всякое такое. А когда ездил на курорт (один раз в пару лет), то привозил ей платье или платок. Купить это тогда было совсем не просто – нужно было отстоять многочасовую очередь за какой-нибудь более-менее приличной тряпкой. В вещах отец не шибко разбирался, ориентировался на очередь: чем длиннее она была, тем ценнее должна была быть вещь. Мама радовалась его привозным подаркам, конечно же, больше, чем ведру или вилам. Отец любил её: ругал, бывало, и бил, но всё же любил…

Праздники и народы

В Международный женский день я была в Нальчике – столице Кабардино-Балкарии. 8 марта балкарцы не празднуют совсем, это день скорби и траура. Они вспоминают о невинно погибших в депортированных отцах и дедах. Именно в этот день 1944 года более 37 000 балкарцев принудительно выселили из собственных домов и отправили в телячьих вагонах в так называемые спецпоселения в Казахстан и Киргизию. Поумирало их там вместе с другими переселенцами тьма-тьмущая, в основном от голода. Кавказцы, привыкшие дышать горным воздухом, харкали кровью – пыль забивала лёгкие. Эта смерть была мучительной. Балкарцам разрешили вернуться на родину только через 12 лет.
Советская власть страсть как была одержима совершать масштабные переселения целых народов, обвиняя их в неблагонадежности и предательстве. Некоторых выдворяли под покровом праздников. Так, чеченцев и ингушей выселили 23 февраля (операция под названием «Чечевица») – в день Советской Армии, сегодня это День защитника Отечества. Балкарцев и калмыков – в Международный женский день 8-го марта, карачаевцев в ноябре – в праздник Великой Октябрьской социалистической революции. Людей сгоняли с насиженных мест сотнями тысяч – кого куда, но в основном в Среднюю Азию –в горячие пески и на пыльные хлопковые поля.
В нашем маленьком казахском селе имени Сталина в Чимкентской области жили депортированные немцы, финны, украинцы, греки, карачаевцы, корейцы, евреи, крымские татары и другие. Даже одного китайца «пригнали» с Дальнего Востока за то, что он, якобы, был агентом японцев. Этот бедолага-«агент» был простой мужик маленького росточка, часто попивающий керосин и приговаривающий: «Ви ницё не знать и не понимать, эта керосина от пся балезня!». Звали мы его «Володя-китаец». Так и помер он у нас с этим именем, а настоящее кануло в лету. Были все переселенцы без паспортов, на правах прокаженных: без разрешения комендатуры им нельзя было пойти даже на ближайший базар, расположенный всего в 4-5 километрах от дома.
Зловредная безбожная советская власть всем высланным нацепила один ярлык – «враги народа», а в действительности это были лучшие люди страны. Знаменитый пианист Рудольф Керер, будучи «неблагонадежным элементом», делал у нас кирпичи. Утонченными, музыкальными и «гениальными» пальцами с раннего утра до позднего вечера в корыте глину месил. А в нашей сельской восьмилетней захолустной школе немецкий язык преподавала «враг народа» Елизавета Рудольфовна – доцент института иностранных языков имени Мориса Тореза в Москве, блестяще владеющая несколькими языками. Люди эти были очень благородными, с какой-то особой внутренней статью. Что с ними сделали? Каждая судьба – душераздирающая трагедия.

И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами…
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
(А.Тарковский)

Дед Степан и Библия

Мой дед, Горобец Степан Сидорович, высланный в Казахстан из Украины, часто говорил: «Портрету Сталина нет места даже в уборной». После этой фразы дед делал смачный плевок, направляя его как бы в «портрет» великого вождя. По сию пору Сталин для меня так и остался недостойным «висеть» даже оплеванным в уборной с выгребной ямой.
Дед совершал это действо со Сталиным часто. Было за что. Богобоязненный и мужественный дедушка во время Первой мировой войны был награжден «Георгиевским крестом» за то, что первым прыгнул к австрийцам в окопы, и они от неожиданности, выронив ружья, все как один подняли руки вверх. После трёх войн, выпавших на его долю, односельчане выбрали его старостой села, они ценили его за честность, справедливость и трудолюбие. У деда был дом, «багато худоби» (скотины), но в один «прекрасный» день все нажитое тяжким трудом было разграблено «проклятыми Советами» так, будто корова языком слизнула – вмиг. Главной утратой была оторванность от своих корней, культуры, языка, привычного образа жизни, когда уже невозможно «пiти у недiлю в православну церкву».
В пять утра в дом деда ворвались «полицаи» и его с больной бабушкой и пятью детьми погрузили сначала на подводу, запряженную лошадьми, а оттуда в товарный поезд – и айда в казахские степи. Дед успел только захватить узелок со старой Библией. Читать он не умел, но Книгу с собой взял, как единственную и последнюю надежду на Бога. И эта надежда не обманула его.
«Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою, и непорочность путей твоих – упованием твоим?». Семья деда выжила: с голоду пухли, «мхом поросли», черепах переловили, лебеду всю поели и коренья все погрызли, но выжили.

«Враги» в Средней Азии

Как известно, Бог кривое делает прямым, а зло обращает в добро. «Но Господь, Бог твой, не восхотел слушать Валаама и обратил Господь Бог твой проклятие его в благословение тебе, ибо Господь Бог твой любит тебя». Для Средней Азии высланные к ним мученики-народы стали большим благословением: у них была самобытная культура, кухня, праздники, обычаи, язык.
Все друг у друга учились и духовно обогащались. У немцев научились выращивать породистых коров с большим надоем молока, у греков всяким засолам и маринованиям, у финнов строительству бань. Корейцы выращивали вкусный рис, а карачаевцы так заквашивали молоко, как никто, закваска у них была особенная. А уж какие были украинские борщи, галушки и «варэныки», да побеленные «хаты перед святом»! Всё не перечислишь. Было чему поучиться и у народов Средней Азии – особенно гостеприимству.
В Рождество ряженый народ ходил с колядками друг к другу. Все радостно гадали и шумно обсуждали, кто скрывается за карнавальным нарядом, иногда мы узнавали своих учителей. Потом все делились угощениями. Для детей это был незабываемый восторг! На Пасху мама пекла несколько баков булочек и красила по 200-300 яиц. Нам – десятерым детям, мама давала по 4 булочки каждому и по десятку яиц. Все дети села с крашеными яйцами выбегали на улицу и начинался «бой» – чьё яйцо победит. Яйцо тщательно закрывалось в кулаке, чтобы виден был только маленький носик, потому как удар в бок был стопроцентной гарантией победы и конфискацией разбитого яйца. А потом эти бои и победы обсуждались еще целую неделю.
Булочки и яйца мама дарила многим таджикам-родственникам, они специально приходили в этот день к нам в гости. «Сегодня родился русский Бог» (на Рождество), или «Сегодня праздник русского Бога» (на Пасху), говорили местные жители-мусульмане. Произносили это с уважением, радуясь и вкушая угощения – булочки и крашеные яйца.
До сих там сохранились немецкие общины с выгравированными надписями в стенах богослужебных залов на немецком языке: «Gott liebe dich» (Бог любит тебя) и «Gott ist Liebe» (Бог есть любовь). Сколько в этих словах надежды!
К сожалению, почти все немцы уехали к себе на родину, в Германию. Не зря они у нас жили, страдали, и за веру Христову многие из них костьми полегли в степях под палящим солнцем. Благодаря молитвам и личному примеру христиан, проживающих на территории Средней Азии, многие казахи, узбеки, таджики, киргизы стали интересоваться верой Христовой. Я и наша большая таджикская семья – свидетельство тому.

Самолет и липа

В мемориале «Жертвам репрессий балкарского народа» в Нальчике я познакомилась с балкарцем Джабраилом, примерно 50-60 лет. Он рассказал мне о своем дедушке – простом столяре, спасшем самолёт и лётчика.
Дело было в 1943 году в разгар 2-й мировой войны. Советский самолет У-2, в народе прозванный «Кукурузником», летал над ущельями Кавказских гор и разбрасывал листовки, а иногда продукты питания. Однажды он встретился в воздухе с немецким разведывательным самолётом «Фокке – Вульф» FW189, прозванным немцами «Flu gauge» – «летающий глаз», а советскими солдатами – «Рама». Этот самолет был самым ненавистным для советской пехоты.
И вот как-то при встрече с «Рамой» летчик «Кукурузника» совершил манёвр, чтобы уйти от «Рамы» и скрыться в горах, но зацепил крыло. Ему всё же удалось посадить самолет в горном ущелье – в селе Кара-Су Черекского района. При приземлении крыло окончательно разломилось и разлетелось в разные стороны.
Время было военное и нешуточное: если при инциденте лётчик оставался живым и не объявлялся в течение трех дней, его «записывали» в черный список – в дезертиры. По этой статье, в лучшем случае, грозил приличный тюремный срок, а в худшем – расстрел. Что было делать? Передать начальству о случившемся с самолётом происшествии из ущелья не представлялось возможным – не было никакой связи в горах, а на одном крыле не улетишь.
В отчаянии, не зная, как поступить, летчик пошел искать людей и пришёл к председателю сельсовета. Тот, узнав о произошедшем, горестно покачал головой и сказал: «Как помочь тебе, сынок, не знаю. Людей у меня нет совсем, все на фронте, да хоть бы и были – грамотного ни одного, тебе же тут не табуретку, а самолёт починить надо. У меня один только столяр в селе остался, он, конечно, толковый и руки у него золотые, но не знаю, сможет ли помочь. Сейчас его позовем, может, хотя бы что-то посоветует».
Пришел столяр – балкарец Жабаев Хажи Архестович – неграмотный пожилой человек, не умеющий ни читать, ни писать. Этот Хажи выслушал лётчика, не сказав ему ни слова. Потом пошёл к самолету, так же молча походил вокруг него, залез в кабину – посидел, помолчал, и, наконец, коротко сказал лётчику: «Через два дня полетишь».
Столяр спилил липу, сделал из древесины крыло, прицепил к самолету, и он, действительно, полетел. Самое сложное в крыле – сделать правильный изгиб. Скорость воздушного потока над крылом больше, чем под крылом. Если профиль крыла сделан в полном соответствии с уравнением Бернулли, давление под крылом оказывается большим, чем над ним, в результате этого и возникает подъёмная сила.
Столяр Хажи понятия не имел об этих уравнениях, потоках и давлениях, а тем более никогда не слышал о каком-то Бернулли, однако работа была выполнена им настолько мастерски, что липовое крыло лётное руководство решило не менять. С этим крылом кукурузник летал потом ещё долго.
Этот самолёт, надо сказать, легко было отличить от всех других: на тёмном фоне кукурузника белое липовое крыло бросалось в глаза даже на высоте. Каждый раз, пролетая над ущельем, лётчик делал два дополнительных круга над домом Хажи, как бы выражая свою благодарность ему за спасение. А сельские дети, заслышав гул приближающегося «Кукурузника», выскакивали из домов, на бегу снимая с себя майки, кепки и размахивая ими над головами, во все горло радостно кричали: «Ура-а-а!!! Белое крыло летит! Это наш самолёт! Самолёт Хажи летит! Ура-а-а!». Жители села так и назвали «Кукурузник»: «Белое крыло». Они до сих пор дорожат памятью об этом событии.
После войны лётчик приезжал в село, чтобы разыскать своего спасителя с «золотыми руками» и ещё раз поблагодарить его, но не нашёл – столяра вместе с другими тысячами балкарцев под конвоем выселили в Среднюю Азию. Прожил Хажи долгую жизнь – 112 лет. Первая жена родила 12 детей, но случилась эпидемия: жена и все дети, кроме одной дочери, умерли. Он женился во второй раз, и у него родились ещё 11 детей. Так и просится аналогия с многострадальным библейским Иовом, потерявшем 10 детей, а потом снова родившем 10. Если учесть оставшуюся в живых дочь, то и у столяра Хажи снова двенадцать получилось.
Джабраил, рассказавший мне эту историю, приходится внуком столяру Хажи. Он мусульманин, и имя у него кораническое – Джабраил. Я рассказала ему о значении его имени: Джабраил – это Библейский Архангел Гавриил, принесший добрую новость праведнице Марьям (Деве Марии). Эта весть об Исе – Масихе (Иисусе Христе), о том, что Он – Спаситель, Путь, Истина и Жизнь. Каждого, приходящего к Нему, Бог принимает в Отцовские объятия, простирая Свои благословляющие крылья: «Перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен».
Самолет с белым крылом принес огромную радость – лётчику, столяру Хажи, детям, всему селу. Архангел Гавриил с двумя белыми крыльями однажды прилетел со святых небес с радостной вестью для всего человечества: «Не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь».

В Ночном саду прозрачно и светло.
Стоит наш мирный дом,
Проходит Ангел, белое крыло
Мелькает за окном.
В пещере ослик кушает овес,
В яслях лежит Христос,
Осленок носом тянется к Нему,
Звезда глядит во тьму.

Волхвы дары свои Ему несут,
За ними важно вслед
Верблюды длинноногие идут,
Звезда им дарит свет.
(Рождественская детская песенка)